Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
Затем я спросил, где дом вдовы раввина, и мне его показали. Я вошел во двор, в один из тех дворов, при виде которых у вас возникает сомнение, живет ли здесь кто-нибудь вооб..
Пусть говорят с улыбкою презренья: Она есть плод обманутой мечты, - Не верь словам холодного сужденья: Они чужды душевной теплоты. О!..
Protivnikam vina 66 (Yako i vino veselit serdtse cheloveka) To Wine's Detractors (For wine, indeed, brings joy to man's heart) 18. Poslanie k A.V. Sheremetevu 67 An Epistle to A.V. Sheremetev 19. Pesn' Radosti 67 Song of Joy An die Freude (Schiller) 20. Slyozy 70 Tears 21. S chuzhoi storony 70 From a Foreign Land Ein Fichtenbaum steht einsam 22. Drug, otkroisya predo mnoyu 71 Be open with me, my love Libeste, sollst mir heute sagen (Heine) 23. Druz'yam pri posylke Pesni Radosti - iz Shillera 71 To My Friends (On Sending them Schiller's "Song of Joy") 24. K N. 72 To N. 25. K Nise 72 To Nisa. 26.s Lines written in an Album at Malta (Byron) 29. Sakontala (Kalidasa/Goethe) 74 30. 14-oe dekabrya 1825 75 December 14th. 1825 31. Zakralas' v serdtse grust', - i smutno 75 Sadness stole into my heart and I vaguely Das Herz ist mir bedruckt, und sehnlich (Heine) 32. Voprosy 75 Questions 33. Korablekrushenie 76 The Shipwrecked Man Der Schiffbruchige (Heine) 34. Kak poroyu svetlyi mesyats 77 As the bright moon sometimes Wie der Mond sich leuchtend dranget (Heine) 35. Privetstvie dukha 77 The Spirit's Greeting Geistesgruss (Goethe) 36. i Kto s khlebom slyoz svoikh ne el 78 He who has not eaten tears with his bread Wer nie sein Brot mit Tranen a? ii Kto khochet miru chuzhdym byt' He who would be a stranger in the world Wer sich der Einsamkeit ergiebt (Goethe) 37. Zapad, Nord i Yug v krushen'e 78 Hegira Hegire (Goethe) 38. Vesennyaya groza 80 A Spring Storm 39. Mogila Napoleona 80 Napoleon's Tomb 40. Cache-Cache 80 Hide and Seek 41. Letnii vecher 81 A Summer Evening 42. Olegov shchit 81 Oleg's Shield 43. Videnie 82 A Vision 44. Bairon 82 Byron Totenkranze (Zedlitz) 45. Sredstvo i tsel' 86 The Means and the End 46. Imperatoru Nikolayu I 86 To the Emperor Nicholas I Nicolaus das ist der Volksbesieger (Ludwig I of Bavaria) 47. Bessonnitsa 87 Insomnia 48. Utro v gorakh 88 Morning in the Mountains 49. Snezhnye gory 88 Snowy Mountains 50. Poslednii kataklizm 88 The Final Cataclysm 51. K N.N. 88 To N.N. 52. Eshchyo shumel vesyolyi den' 89 The happy day was loud 53. Vecher 89 Evening 54. Polden' 90 Midday 55. Lebed' 90 The Swan 56. "Prekrasnyi budet den", - skazal tovarischch 90 "It's going to be a nice day", my friend said Reisebilder (Heine) 57. Ty zrel ego v krugu bol'shogo sveta 92 You saw him in polite company 58.
..... Все смеялись моим рассказам и уверяли, что я наслушался их от матери или няньки и подумал, что это я сам видел. Я спорил и в доказательство приводил иногда такие обстоятельства, которые не могли мне быть рассказаны и которые могли знать только я да моя кормилица или мать. Наводили справки, и часто оказывалось, что действительно дело было так и что рассказать мне о нем никто не мог. Но не все, казавшееся мне виденным, видел я в самом деле; те же справки иногда доказывали, что многого я не мог видеть, а мог только слышать. Итак, я стану рассказывать из доисторической, так сказать, эпохи моего детства только то, в действительности чего не могу сомневаться.
ОТРЫВОЧНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ
Самые первые предметы, уцелевшие на ветхой картине давно прошедшего, картине, сильно полинявшей в иных местах от времени и потока шестидесяти годов, предметы и образы, которые еще носятся в моей памяти, - кормилица, маленькая сестрица и мать; тогда они не имели для меня никакого определенного значенья и были только безыменными образами. Кормилица представляется мне сначала каким-то таинственным, почти невидимым существом. Я помню себя лежащим ночью то в кроватке, то на руках матери и горько плачущим: с рыданием и воплями повторял я одно и то же слово, призывая кого-то, и кто-то являлся в сумраке слабоосвещенной комнаты, брал меня на руки, клал к груди... и мне становилось хорошо. Потом помню, что уже никто не являлся на мой крик и призывы, что мать, прижав меня к груди, напевая одни и те же слова успокоительной песни, бегала со мной по комнате до тех пор, пока я засыпал. Кормилица, страстно меня любившая, опять несколько раз является в моих воспоминаниях, иногда вдали, украдкой смотрящая на меня из-за других, иногда целующая мои руки, лицо и плачущая надо мною. Кормилица моя была господская крестьянка и жила за тридцать верст; она отправлялась из деревни пешком в субботу вечером и приходила в Уфу рано поутру в воскресенье; наглядевшись на меня и отдохнув, пешком же возвращалась в свою Касимовку, чтобы поспеть на барщину...
