. Фернандо входит. Донна Мария не видит его, выходит в дверь. Эмилия из-под мантельи, следуя за мачехой, роняет записку. Фернандо, глядевший вслед за нею, подымает...
Не может быть!.. Или Вы больны, и Вам надо спешить лечиться; или - не смею досказать моей мысли... Проповедник кнута, апостол невежества, поборн..
Русская литература XIX в. щедро одарила нас бесценными высокодуховными произведениями, познакомила со многими выдающимися поэтами, среди которых особое место принадлежит моему любимому поэту Ф. И. Тютчеву. О его творчестве можно сказать словами Тургенева: “О Тютчеве не спорят: кто его не чувствует, тем самым доказывает, что он не чувствует поэзии”.
С детских лет нас сопровождают стихи Федора Ивановича Тютчева Многие из нас еще не умели читать, но уже наизусть знали его стихи. После первого знакомства с его произведениями для многих он становился потом самым понятным и любимым поэтом. Многие его строки вспоминаем мы, когда хотим выразить самые сокровенные свои чувства. Даже сейчас, когда я вновь и вновь перечитываю его стихи, понимаю и поражаюсь неиссякаемому богатству русского языка. Его стихи служат лучшим доказательствам могущества слова.
Во многих стихах Тютчева отражена глубокая любовь к природе, которая неразрывно связана с любовью к родине. Свою беззаветную веру в родину поэт старался прививать людям, окружавшим его в тот момент, а также и будущему поколению. Мне вспоминается небольшой, но сосредоточивший в себе столько смысла отрывок из письма Тютчева к дочери, в котором он пишет, что в России она найдет больше любви, чем где бы то ни было, ощутит все доброе в ее народе и будет счастлива, что родилась русской.
Через обращение к природе Тютчев раскрывает всю красоту и неповторимость нашей родины, воспевает любовь к ней, восхищается и описывает с такой точностью, какую не встретишь больше ни у одного поэта. Федор Иванович в своих стихах предоставил наиболее емкие и поэтически точные картины родной природы. Так, в своем стихотворении “Весенняя гроза” он наиболее точно показал грозу над полем, лесом, садом, над зелеными просторами зачинающейся весны в России:
Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.
Да, многие стихотворения Тютчева посвящены природе, любви. Это, разумеется, дает основание относить его к жрецам “чистой поэзии”, но Тютчев был также человеком своего времени. И много стихов посвятил своей родине. Из них мы узнаем, что не все в России так радует поэта, как красота родных просторов. Происходящие на родине события не были созвучны его мировоззрению. Суждения Тютчева точно характеризуют всю мерзость создавшейся в стране политической обстановки: “В России канцелярия и казарма... все движется около кнута и чина”.
Судя по лирике поэта, он был противником чинопочитания, лишен всякого желания выслужиться, являлся противником крепостного права:
Над этой темною толпой
Непробужденного народа
Взойдешь ли ты когда, свобода,
Блеснет ли луч твой золотой.
Тютчев всегда стремился сохранить полную свободу мысли и чувства, не покорялся условной светской “морали”, не раболепствовал перед светскими приличиями. Для поэта Россия представлялась незыблемой громадой, “ковчегом спасения” для Европы. Однако такой она представлялась поэту лишь внешне. В глубине же своей она была “краем долготерпения”. Всю ответственность за военные проигрыши и беды народа Тютчев возлагает на царя. И именно в его адрес была направлена резкая и обличительная эпиграмма:
Не Богу ты служил и не России,
Служил лишь суете своей,
И все дела твои, и добрые, и злые, —
Все было ложь в тебе, все признаки пустые:
Ты был не царь, а лицедей.
Это стихотворение вызывает неоднозначное чувство. Неоднозначен и был в своем поведении Тютчев. Он принадлежал к привилегированному классу, участвовал в дворянских политических кружках и был знаком с некоторыми декабристами. Однако его глубоко возмущали насильственные методы, выбранные ими для борьбы. Зная о готовящемся бунте декабристов, поэт придерживался нейтралитета. Потом он резко выступил с критикой декабристского движения:
Вас развратило самовластье,
И меч его вис поразил, —
И в неподкупном беспристрастье
Сей приговор закон скрепил.
Народ, чуждаясь вероломства,
Поносит ваши имена —
И ваша память от потомства,
Как труп в земле, сохранена.
Дыхание эпохи, в которую жил поэт, ощущается даже в стихах, далеких от общественной и политической тематики. Он был современником больших войн и социальных потрясений. И как человек широкого кругозора и острого ума, Тютчев пытался осмыслить историческое значение происходящих в стране событий, с болью и тревогой следя за ними. Его поэзия — это своеобразная исповедь человека, посетившего “сей мир в его минуты роковые”, в эпоху крушения социальных устоев.
Тютчев всегда стремился жить не в прошлой, а в настоящей России, и эти строки очень хорошо отражают его мысли:
Не о былом вздыхают розы
И соловей в ночи поет:
Благоухающие слезы
Не о былом Аврора льет, —
14 страх кончины неизбежной
Не свеет с древа ни листа.
Их жизнь, как океан безбрежный,
Вся в настоящем разлита.
Неоднозначное отношение Тютчева к образу своей родины проходит через все его творчество. Он одновременно воспевает красоту России через природу и обличает все пороки страны тех времен. Но все же поэт с большой искренностью и любовью относится к России, восхищается ее красотами.
Россия для Тютчева была своеобразным живописным полотном, о достоинствах которого он мог судить не только на своей родине, но и вдали от нее. Прожив много лет за границей, поэт начал судить о своей родине как бы издали, и иногда происходящие в России события становились ему неясными и чуждыми. В конце жизни он написал следующие стихи:
умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать —
В Россию можно только верить.
Тем временем:
...
Часто по утрам он лежал в постели и смотрел, как у него перед глазами проплывают напечатанные строки, и пытался разобрать отдельные слова, но у него ничего из этого не выходило. Он думал, что если как нибудь скопировать эти слова, которые принадлежали не ему, то можно будет составить из них вторую книгу и тогда… и что тогда?
В основном писатель сидел на маленьком крылечке, пристроенном к вагончику, и смотрел на реку. У него была старая охотничья двустволка двенадцатого калибра, и время от времени ему удавалось подстрелить перепела или фазана. А еще у писателя имелся тупоносый револьвер тридцать восьмого калибра, который он держал под подушкой.
Как то утром в воздухе перед глазами у писателя поплыли не напечатанные на машинке, а написанные от руки слова. Некоторые из них возникали на кусках картона, другие – на белой конторской бумаге, но все они были написаны от руки. Отдельные записи возникли на дне картонной коробки размером три на четыре дюйма с частично оторванными боковыми стенками. Писатель внимательно всмотрелся и различил одну фразу: «судьба остальных».
Другая страница была исписана только сверху и с левого боку, так что справа осталось пустое белое пространство размером три на семь дюймов. Слова громоздились одно на другое, и разобрать что нибудь было невозможно.
На куске коричневой бумаги писатель прочел: «2001».
Затем возник другой лист белой бумаги с шестью или семью предложениями на нем, и писателю удалось разобрать: «ну практически никогда».
Он встал и записал все, что прочел, на листе бумаги. «2001» – это название фантастического фильма про космические путешествия и про спятивший компьютер под названием ХАЛ. У него однажды была идея давать представления в качестве чревовещателя с компьютером вместо куклы, но он так и не довел ее до конца.
И другая фраза – «ну практически никогда». Он сразу понял, что она вовсе не означает «ну, практически никогда» и что слова эти не следуют одно за другим.
Он извлек на свет божий свою пишущую машинку, к которой не прикасался уже многие годы. Крышка покрылась пылью и плесенью, замок заржавел. Писатель поставил машинку на свой обеденный стол. Стол представлял собой всего лишь прибитый к стене толстый брус, на который была положена крепкая полудюймовая доска, опиравшаяся другим своим концом на старый дубовый стул...
