Как пережили Руфий эти бедственные шесть лет, трудно даже выяснить. В годы войны и осад никому не было надобности в искусстве каллиграфа. Никто более не з..
сти души уверены в величии своих заслуг и в правах своих на всеобщую признательность; они думают, что, шлифуя русский стих, баюкая нас своими тихими мелодиями, воспевая на тысячу ладов мелк..
Не только потому, что он был мой отец, виновник моего существования, но и потому, что труп должны были неминуемо обнаружить. Теперь совсем уже рассвело, и моя м..
В историю русской поэзии Ф. И. Тютчев вошел, прежде всего, как автор философской лирики, но его перу принадлежит и ряд замечательных произведении на тему любви. Любовные и философские стихи поэта связаны общностью лирического героя, сквозными мотивами, их роднит напряженный драматизм звучания.
Если в своих философских стихотворениях поэт предстает как мыслитель, то в любовной лирике он раскрывается как психолог и топкий лирик. Многие его стихи о любви имеют автобиографический отпечаток.
Тютчев был увлекающимся, страстным человеком. Первым серьезным увлечением Тютчева стала Амалия Лерхенфельд, которую он встретил в Мюнхене в 1825 году. Ей посвящены стихотворения «Я помню время золотое...» (1836) и «Я встретил вас - и все былое...» (1870). «Прекрасная Амалия» вышла замуж за сослуживца Тютчева, а через год поэт страстно влюбился в Элеонору Петерсон и вступил с ней в брак, который продлился до 1838 года, когда она умерла. По свидетельству тех, кто знал поэта, он поседел в несколько часов, проведя ночь у гроба жены. Однако спустя год Тютчев обвенчался с красавицей Эрнестиной Дерпберг.
Вплоть до начала 1850-х годов любовь изображается Тютчевым в основном как страсть: ^Люблю глаза твои, мой друг...» (1836); «С какою негою, с какой ТОСКОЙ влюбленной...» (1837); «Еще томлюсь тоской желаний...» (1848). Поэт не только передает оттенки собственных переживаний, но и описывает эмоциональное состояние возлюбленной:
Вдруг от избытка чувств, от полноты сердечной,
Вся трепет, вся в слезах, ты повергалась
ниц...
Тютчев мог быть беспощадным и трезвым в оценке женщин:
Ты любишь, ты притворствовать умеешь, -
Когда, в толпе, украдкой от людей,
Моя нога касается твоей -
Ты мне ответ даешь и не краснеешь!
Если искренняя, самоотверженная женская любовь озаряет жизнь, «как па небе звезда», то любовь лживая и притворная разрушительна:
И чувства нет в твоих очах,
И правды нет в твоих речах,
И нет души в тебе.
Мужайся, сердце, до конца:
И нет в творении Творца!
И смысла нет в мольбе!
В элегии «Сижу, задумчив и один...» (1836) поэт сетует на невозможность возродить угасшее чувство; обращаясь к образу своей подруги со словами сожаления, вины, сочувствия, ОН прибегает к романтической метафоре сорванного цветка:
...Но ты, мой бедный, бледный цвет,
Тебе уж возрожденья нет,
Не расцветешь!
Мотивы скоротечности счастья, гибельности любви, вины перед любимой женщиной особенно характерны для стихотворений из так называемого «Денисьевского цикла» («В разлуке есть высокое значенье...», 1851; «Не говори: меня он, как и прежде, любит...», 1851 или 1852; «Она сидела на иолу...», 1858; «Весь день она лежала в забытьи...», 1864, и другие).
Е. А. Денисьевой Тютчев увлекся в 1850 году. Эта поздняя, последняя страсть продолжалась вплоть до 1864 года, когда подруга поэта умерла от чахотки. Ради любимой женщины Тютчев почти порывает с семьей, пренебрегает неудовольствием двора, навсегда губит свою весьма успешную карьеру. Однако основная тяжесть общественного осуждения обрушилась на Денисьеву: от нее отрекся отец, се тетка вынуждена была оставить свое место инспектрисы Смольного института, где учились две дочери Тютчева.
Эти обстоятельства объясняют, почему большинство стихов «Денисьевского цикла» отмечено трагедийным звучанием, как, например, это:
О, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!
Давно ль, гордясь своей победой,
Ты говорил: она моя...
Год не прошел - спроси и сведай,
Что уцелело от нее?
В стихотворении «Предопределение» (1851) любовь осмыслена как «поединок роковой» в неравной борьбе «двух сердец», а в «Близнецах» (1852) - как гибельный соблазн, родственный соблазну смерти:
И кто в избытке ощущений,
Когда кипит и стынет кровь,
Не ведал ваших искушений -
Самоубийство и Любовь!
Тютчев до конца своих дней сохранил способность благоговеть перед «неразгаданной тайной» женской прелести - в одном из самых поздних своих любовных стихотворений он пишет:
Земное ль в ней очарованье,
Иль неземная благодать?
Душа хотела б ей молиться,
А сердце рвется обожать...
Любовная лирика Тютчева, представленная относительно небольшим числом произведений (творческое наследие поэта вообще невелико по объему), - уникальное явление в русской литературе. По глубине психологизма многие из его стихов сопоставимы с романами Ф. М. Достоевского - кстати, высоко ценившего творчество поэта.
Тем временем:
... Конечно, это союзники, но так и жди от них пинка в зад. Кое-кому, правда, не претило сидеть у стойки или за столиком рядом с янки, и вовсе не волновал их престиж родины; может, потому, что воспитывались они в Yunait Esteit {Искаженное от United States - Соединенные Штаты.} или когда-то работали в Yunait, они не только разговаривали по-английски, но, казалось, даже рыгали по-английски - во всю глотку. Попадались и такие, что выдавали себя за бывалых, много ездивших по свету людей, - и хотя по-английски они не говорили, да и не понимали ни слова, это им не мешало то и дело восклицать: "O'kay! O'kay, America!" Солдаты чувствовали себя здесь как дома: одна нога вытянута под столом, другая закинута на подлокотник кресла. Расправившись с очередной дозой whisky and soda, они с размаху ударяли пустым бокалом о стол и принимались бормотать. Помолчат, побормочут, еще побормочут и опять помолчат. Будто телеграфируют друг другу. Иногда кто-нибудь, оторвавшись от сигареты или трубки, выдавал соленую остроту под громкий одобрительный хохот собутыльников. И рыжие, голубоглазые, белорукие парни, рассевшиеся у стойки бара, спиной к тем, что сидели в зале, тотчас поворачивались на крутящихся высоких табуретах и, не расставаясь с бокалом, пытались разглядеть, кто это так здорово рубанул, а потом разражались аплодисментами. И отовсюду сверкали, как у гренадеров императорской гвардии, золотые кольца на пальцах, золотые браслеты с золотыми часами на толстых запястьях... - Сосут и сосут эти гринго! - Тетенька, осторожней! Еще услышат!.. - подал голос худенький мальчуган, тенью следовавший за мулаткой. - А пусть услышат... Говорю, что на душе лежит... Пусть слышат, ежели хоть единое слово разберут по-испански!.. Бармен принимал от клиентов заказы и, почесывая затылок, цедил сквозь зубы: - Могло бы их принести и попозже... Подумать только, с самого рассвета окопались тут... эти - с военной базы...
