Долго ли до беды? Ищи! - Этакую квартиру менять! - сказал Авдей, - и сарай, и ледничек особый... - Вот еще! зачем нам ледничек! Мы дома не стряпаем, впрок ничего не запасаем...
.. и она... она пришла вчера и она... это посылка, это посылкадля миссис... миссис Райл... и она выглядит, будто она пришла... Мэгг! - Малыш, что случилось? - Мэгг, Мэгг, Мэгг...
Was she not herself devoured by ambition, and was she not now eating her heart out because she could find no one object worth a sacrifice?..
Психология — это наука о душе, наука о познании внутреннего мира человека. Люди, занимающиеся психологией, могут глубоко понять своего собеседника, а подчас играть его чувствами, тем самым управляя его сознанием. Вспоминается Порфирий Петрович из романа Достоевского “Преступление и наказание”, который был искусным психологом и смог, ловко воздействуя на сознание Раскольникова, разоблачить его. Тютчева тоже можно назвать своеобразным психологом, в своих стихотворениях он изображает душу как реально существующую материю, он живет мыслями о ней. Чуть ли не в каждом стихотворении Ф. И. Тютчева мы встречаем тему души, несмотря на то что часто психологизм скрыт под пеленой таинственности. Эта тема очень волновала поэта. А теперь рассмотрим психологизм лирики Тютчева на конкретных примерах. Наиболее часто мотив души у Тютчева ассоциируется с состоянием природы. Недаром мы, изучая поэму Гоголя “Мертвые души”, говорили о том, что сад — это метафора души. У Тютчева природа берет на себя эту функцию. Состояние природы — состояние поэта. В качестве примера мы можем взять стихотворение “Тени сизые смесились...”: ...Жизнь, движенье разрешились В сумрак зыбкий, в дальний гул... Мотылька полет незримый Слышен в воздухе ночном... В этом отрывке упоминается мотив полета, мотив бабочки, а бабочка — это душа, поэтому мы можем говорить о полете души. В этом отрывке с точки зрения эвфонии преобладает звук “у”, что создает настроение тоски. ...Сумрак тихий, сумрак сонный, Лейся в глубь моей души, Тихий, темный, благовонный, Все залей и утиши... Эта строфа, по сравнению с вышеприведенными строками, более спокойна, все становится на свои места, сумрак цогло-щается. Душа все утихомиривает, спасает мир. Здесь преобладают такие звуки, как “т”, “и”, “у”, что создает ощущение гнева, зависти и в то же время нежность, ласку. Тютчев, как и любой творческий человек, был неуравновешенным. Это состояние поэта наложило свой отпечаток на его творчество, в особенности на психологические стихотворения.' Например, стихотворение “Еще земли печален вид...”: Душа, душа, спала и ты... Но что же вдруг тебя волнует, Твой сон ласкает и целует И золотит твои мечты?.. В этом примере душа изображается очень беспокойной, можно предположить, что в тот момент, когда поэт писал это стихотворение, душа его не была на месте, что-то ее волновало, тревожило. Человеческую душу всегда что-нибудь тревожит, она не может находиться в покое. Человек все время придумывает себе какие-либо заботы, в его голове всегда формули руются какие-либо странные мысли. Душа человека всегда терзается и при жизни ее носителя, и после смерти. Мотив души, психологизм наиболее часто встречаются в стихотворениях о временах года. Самым печальным временем является осень. Осень — это не только время года, но и этап в жизни человека, это самая унылая пора. Вот стихотворение “Осенний вечер”, где можно увидеть мотив души: Ущерб, изнеможенье — и на всем Та кроткая улыбка увяданья, Что в существе разумном мы зовем Божественной стыдливостью страданья. Здесь нет конкретного упоминания о душе и даже нет слова “душа”, но ее присутствие мы видим в “кроткой улыбке увяданья”. В этом отрывке душа тоже страдает. Страдания, боль, тоска всегда являются причиной, по которой люди души роняют слезы. Самыми горькими и мучительными слезами являются слезы горя: ...Слезы людские, о, слезы людские, Льетесь вы ранней и поздней порой... Льетесь безвестные, льетесь незримые, Неистощимые, неисчислимые, — Льетесь, как льются струи дождевые В осень глухую порою ночной. В этом стихотворении Ф. И. Тютчева “слезы людские” льются из-за мучений, терзаний “в осень глухую” — пору тоскливую, пору, когда терзаются души. С точки зрения поэтической техники в этом стихотворении мы встречаем такие приемы, как анафора: . Льетесь... Льетесь... …. Льетесь... Это нам указывает на мучительные страдания, здесь слезы — не просто капли из глаз, а слезы, как “струи дождевые”. Это стихотворение окружено печалью, горестью, быть может, это и есть типичное состояние Ф. И. Тютчева. Хотя душа такая же несчастная, как и мы — люди, но все же душа безжалостна по отношению к нам. Например, стихотворение “Она сидела на полу...”: Брала знакомые листы И чудно так на них глядела, Как души смотрят с высоты На ими брошенное тело... Человек не умирает, это просто душа покидает его тело. Жизнь человека обречена на смерть. Он не может жить вечно, а душа, покинувшая тело, продолжает существовать. В этом отрывке можно предположить, что душа смеется над “брошенным телом”. Эти строки заключают в себе великое пространство, гнев, зависть, печаль, боязнь. Завершить наше путешествие по лирике Ф. И. Тютчева хотелось бы стихотворением “Видение”. В этом стихотворении душа предстает перед нами как часть хаоса. Возникает вопрос: “Почему душа относится к хаосу?”В хаосе все неопределенно, как писал Лаврецкий: “Хаос, по Тютчеву, — бесформенная и безличная, темная, слепая, неорганизованная и зыбкая, как библейские воды, кипящая, бурная основа Мира”. В душе тоже все сумбурно, непонятно. В душе человека всегда присутствует смятение, непонятость. Поэтому душа, как хаос — что-то бесформенное и беспорядочное. Тогда густеет ночь, как хаос на водах, Беспамятство, как Атлас, давит сушу; Лишь Музы девственную душу В пророческих тревожат боги снах! В этом стихотворении “Видение” душа изображена как нечто нетронутое, девственное, как младенец, который делает первые шаги. Этот отрывок наполнен нежностью, лаской и в то же время великолепием, великим пространством. Таким образом, рассмотрев некоторые примеры психологической лирики Ф. И. Тютчева, мы можем сделать вывод, что мотив души выражается через природу, ее состояние, через мотив времен года и состояние самого человека, через мотив двойного бытия, а также через полет, полет души. Лаврецкий писал о Тютчеве: “Личное, как хрупкое, как совершенно нереальное, по сравнению с вечной материей, — нечто противоположное ей, непреходящей и всемогущей”. То есть противопоставляется личное, хрупкое Ф. И. Тютчева хаосу, которого поэт боится.
Тем временем:
... Все эти pia desideria [благие намерения (лат.).] были бы прекрасны, как, например, желание, чтобы все люди походили на Аполлона Бельведерского, но, к сожалению, <они> также не исполнимы.
Теоретики этого рода или должны изумляться при виде, например, странного явления, известного под названием: "ученый дурак"; или при виде человека, получившего так называемое прекраснейшее воспитание и сделавшегося отъявленным негодяем; человека, которому внушены были с малолетства чистейшие правила нравственности и из которого образовался человек самый коварный и лукавый, и годный только на зло; или они должны изумляться, каким образом Вольтер вышел из езуитской школы, Ломоносов — из рыбачьей лодки, Уатс — из плена семейного круга, где его считали ни на что не годным.
Этого рода факты, которых скрыть нельзя, да и не следует, и которых педагогия по сю пору объяснить не может, были приняты с восторгом ее врагами. Отсюда — толки о вреде просвещения вообще, об опасности для общественного блага от распространения школ; о беде от физических занятий, как утверждал знаменитый граф Иосиф де Местр; о беде от университетов, как утверждал господин Стурдза. Наконец, даже толки о вреде грамотности, чего печальные примеры мы видели недавно и у нас, и еще со стороны людей, от которых всего меньше было <можно> ожидать подобной — извините — дребедени.
Дело, кажется, в том, что не пора ли педагогии сделаться поскромнее, не возлагать на чужие знамена того, чего она сама снести не может; и с схоластической высоты спуститься на ту дорогу, на которой математика вообще, астрономия, физика и химия — словом, вся семья положительных знаний, эта зиждительница градов и весей, достигла результатов, действительно изменивших весь мир человеческий. Словом, идти путем наблюдений, навстречу фактам, не презирая и не отрицая <ни> одного, но подвергая каждый исследованию как порознь, так и в совокупности; не спешить составлением рецептов и — во имя истины — не пугаться ни одного из них, хотя бы он ниспровергал самые так называемые драгоценные наши убеждения, желания, стремления. И главное — не увлекаться никаким празднословием или фантасмагориями, которыми так тешится лень человека...
